Н. М. Кувшинова
В современной лингвистике проблема пополнения лексики русского языка за счёт заимствований решается весьма неоднозначно. Национальное самосознание в последние годы всё больше привлекает внимание исследователей, которые разрабатывают, в частности, новые приёмы описания языковой ментальности. В ходе систематизации, тематической классификации иноязычных заимствований и изучения их русско-славянского освоения все чаще рассматриваются вопросы семантических трансформаций таких лексем с учетом их этимологии.
Проблема лексических заимствований остаётся в центре внимания учёных, исследующих контактирование языков в широком смысле. Изучением особенностей функционирования заимствований в русском языке занимались в прошлом и продолжают заниматься многие отечественные и зарубежные учёные-лингвисты. Р.А. Будагов, Я. К. Грот, Г. Л. Зеленина, В. Кипарский, Л. П. Крысин, А. А. Леонтьев,Д. С. Лотте, Ю. Т. Листрова-Правда, М. М. Маковский, И. И. Огиенко, Г. Пауль, А.А. Реформатский, А. И. Соболевский, Ю. С. Сорокин, Б. Унбегаун, Э. Хауген, Н.М. Шанский, О. Б. Шахрай, Л. В. Щерба, Г. Шухард и др. В последние десятилетия работы Г. В. Комианского, Б. А. Серебрянникова и др. значительно пополнили представление о языковой картине мира, легли в основу лингвофилософского осмысления процесса заимствования, его мотивационных механизмов. Все это свидетельствует об актуальности изучения такого пути пополнения словарного состава русского языка, как заимствование.
Изучение большинства лексических единиц, как правило, начинается с их семантики. При этом основной единицей исследований в лексике и семантике выступает слово в его многообразных смысловых связях в системе языка [7: 137].
Процесс вхождения немецких заимствований в русскую лексико-семантическую систему, а также их функционирование и приспособление к новым лексико- семантическим условиям – явление сложное и многоаспектное, поскольку семантика – это своеобразный аспект, который обязательно включает в себя момент субъективности и неопределённости. Как отмечал В. В. Виноградов, «смысловые границы слова могут быть очень широки, а иногда и не вполне определённы» [2: 186]. Научная интерпретация слова должна основываться на единстве его смысловых и лексико-грамматических признаков. Слова и их значения в том или ином общенародном, общенациональном языке, отмечает В. В. Виноградов, образуют внутренне связанную, единую, общую для всех членов общества систему. Слово относится к действительности, отражает её, выражает свои значения не само посебе, а лишь через её систему значений, образующих семантический строй языка [2: 186].
Лексическое значение слова определяется соотнесённостью слова с соответствующим понятием и местом слова в лексической системе языка, оно отражает историческую связь между значением слова и тем отображением предмета или явления, которое происходит в нашем сознании [11]. Одним из первых, кто обратил внимание на изучение рядов слов, объединённых вотдельные микросистемы на основе ассоциативно-психологических представлений, был А. А. Потебня, который провел, правда, с позиций субъективного идеализма, этимологический и семантический анализ отдельных словарных групп и их основных компонентов, постоянно опираясь на факты истории языка [5: 18]. А. А. Потебня, разграничивая ближайшее и дальнейшеезначения любого знаменательного слова, под ближайшим понимал значение, которое обычно легко понимается в специальных научных и профессиональных областях [5: 18].
Ведущими среди значений слова являются прямые номинативные значения слова, в которых отражается общественное понимание денотатов. Вместе с тем, смысловая сущность слова не исчерпывается данными значениями. Слово, подчёркивает В. В. Виноградов, по большей части заключает в себе указания на смежные ряды слов и значений. Оно насыщено отражениями других звеньев языковой системы, выражая отношение к другим словам, соотносительным или связанным с его значением [2: 7].
Как отмечал Н. М. Шанский, необходимо точно знать, что в наших полисемии и однокорневой омонимии своё и что заимствованное, как переносные значения слов и однокоренные омонимы образуются, в чём их специфика в отличие от соответствующих явлений в других языках и в чём их сходство, как затрагивает русский язык миграция огромной массы лексических значений, происходящая многие века в языковом мире. Обработка в указанном направлении заимствований из немецкого языка позволяет уточнить, конкретизировать и расширить известные представления о семантических процессах и языковой
деривации в целом [9: 75].
Отсюда следует, что семантическое заимствование есть один из важных процессов развития семантической системы русского языка в определенный период. При внешней однозначности результатов взаимодействия семантических структур разноязычных слов неодинаковы по характеру протекания процессы: заимствование значения, сдвиг значения под влиянием семантики
заимствованного слова. Развитие семантической системы языка определяется и особенностями смыслового освоения заимствованного материала. В процессе адаптации иноязычного слова весьма существенной оказывается его способность включаться в семантическую систему заимствующего языка, и как следствие этого – происходит перестройка отдельных звеньев словаря, в частности его синонимических рядов. «Поведение» иноязычного материала на этом уровне его адаптации выявляет обычно возможности его дальнейшего функционирования. Между семантическими объёмами разноязычных слов устанавливаются известные соотношения, коррелируемые особенностями воспринимающей системы. Семантическое значение иноязычного слова, присущее ему в языке- источнике, может в заимствующем языке развиваться в нескольких направлениях. Одним из таких направлений, определяющим развитие семантической структуры заимствования из немецкого языка, является семантическое калькирование. Если исконно русское слово под влиянием иностранных слов получает новое, переносное значение, то такое слово представляет семантическую кальку. Семантические кальки в русском языке появились, главным образом, под влиянием французского языка, например, положение – фр. position, трогательный – фр. touchant, а также встречается влияние немецкого языка: человечность – нем. Hummanität. С вопросом о прямом заимствовании слов из иноязычного источника смыкается вопрос о так называемых „кальках“ иноязычных слов. Как известно, Ш. Балли впервые ввел термин калька в лингвистическом смысле [1: 69]. Он употребляется для обозначения разного типа переводов иноязычных слов и сочетаний слов или буквальных соответствий иноязычным словам. Так, Б. Унбегаун различает среди калькированных слов и словосочетаний кальки лексические, производные и сложные слова (типа склонность – лат. inclinatio, образование – нем. Bildung мировоззрение – нем. Weltanschauung,), то есть не только передающие значение иностранного слова, но так или иначе воспроизводящие и его структуру, его форму; кальки семантические (типа обхождение в значении „обращение с кем-либо“ – нем. Umgang) и кальки фразеологические (дух времени с нем. Zeitgeist) [12: 19]. Представляется целесообразным, прежде всего, употребление термина калька только в отношении тех слов и устойчивых сочетаний слов, семантика и структура которых непосредственно отвечает семантике и структуре иностранных слов и выражений и о которых можно с достаточной определённостью сказать, что они появились в русском языке под воздействием соответствующих иностранных слов и выражений как их перевод и буквальная передача. Единство этих трёх признаков создаёт необходимые условия для признания того или иного слова или сочетания слов калькой в собственном смысле этого слова. Таким образом, с исторической точки зрения вопрос о кальках выступает, с одной стороны, как вопрос о заимствовании новых лексико-фразеологических элементов в данный язык из другого языка, а с другой – как вопрос об образовании в данном языке новых слов и выражений из имеющихся уже в нём словообразовательных или лексических элементов, но под непосредственным воздействием другого языка, по образцу его слов и выражений [6: 165].
В случае «семантического калькирования» имеет место не просто буквальный перевод словом одного языка слова другого языка, но и воздействие семантики иноязычного слова на семантику слова заимствующего языка. Результатом процесса семантического калькирования является расширение семантико-фразеологических возможностей слова, появление новых предметнопонятийных связей у слова и установление отношений между его основным значением и новым фразеологически связанным значением. Отсюда следует, что мы имеем дело не только с внешним соотношением и семантическим сближением слов разных языков, но и с внутренним изменением семантики слова данного языка, испытывающего воздействие другого языка, усложнение этой семантики, изменение фразеологических связей данного слова, новую реализацию его основного значения. Этим объясняется особенно «скрытный», незаметный характер случаев «семантического калькирования». Здесь редки случаи омонимического разрыва значений слов. Новые «значения» легко прививаются к слову, тесно связываются с исходным, основным его значением, лишь расширяя, смещая и видоизменяя, но, не разрушая его [6: 166]. Естественно (и это отмечалось неоднократно исследователями [12: 22]), что калькирование в большей степени представлено в тех языках, где особо развитыми оказываются явления деривации и словосложения. По мнению Унбегауна, оно очень сильно выражено в немецком языке, слабо – во французском языке; русский язык, по его мнению, занимает здесь срединное положение. В русском литературном языке XVII – XIX вв. основную массу слов-
калек составляют переводы немецких слов. При этом обычно имеет место лишь определенная модификация значения слова, сближение и приспособление его семантики к семантике слова другого языка, а часто только расширение его фразеологических возможностей, ведущих к появлению новых фразеологических сочетаний (напр., к объединению слов конкретного значения со словами отвлечённого значения), при этом само слово в своём значении является исконным, одно же из присущих ему значений обязано иноязычному происхождению [9: 45], например: безграничный – «интенсивный, полный» – семантическая калька с нем. Grenzenlos. Калькирование произошло по модели «от обозначения признака меры физических явлений к обозначению признака интенсивности душевных состояний и явлений»: безграничное доверие. Слово безграничный отмечено в этом же значении в немецком языке: Er ist gutmutig, zuweilen mehr als das: edelmutig, hochherzig, und er ist komodiatisch, voll von grenzenloser, lacherlicher Geltungssucht (Feuchtwanger Die Fuchse) [3: 513] (он благодушен, временами даже великодушен и благороден, но сколько фиглярства в его безграничном, смешном тщеславии) (здесь и далее перевод наш – Н. К.). Подобный тип калек представлен в ряде русских слов: прилагательное безвкусный в значении «пошлый, лишённый изящества» [4: 70] является семантической калькой с немецкого geschmacklos «невкусный, пошлый»; зафиксировано в Словаре русского языка в 4-х томах АН, где приводится цитата из «Записок» Юрьева: «Эраст Грамилов – актёр плохой, безвкусный, примитивный».
Глагол вертеться имеет несколько значений: «1) находиться в состоянии кругового движения; Колесо вертится; 2) поворачивать из стороны в сторону, меняя положение; Вертеться перед зеркалом; 3) постоянно находиться на виду, мешая; Вертеться около старших; 4) постоянно находиться в мыслях, припоминаться, сконцентрироваться на чём-либо: «Разговор вертелся вокруг последнего события» [4: 75]. Последнее значение выступает как семантическая калька с немецкого drehen sich – «вертеться»: Какую бы партию мы не взяли в России или все политические споры, расхождения, мнения вертятся сейчас около понятия о государстве /Ленин В. И. О государстве/. Рассматриваемый тип калькирования характерен и для других глаголов. Например, висеть определяется как «1) находиться в висячем положении, уцепившись за что-нибудь: Обезьяна висит на хвосте; 2) будучи прикреплённым вверху, находиться в направленном вниз положении без опоры: Картина висит на стене; 3) ждать исполнения, грозить: Над ним висит опасность. Это значение восходит к мифу о Дамокловом мече и является семантической калькой с немецкого schweben: В осаждённом городе Севастополе… ежеминутно висит смерть над головой каждого аристократа и не аристократа» /Толстой Л. Н. Севастополь в мае/» [4: 84]. Глагол вызвать в значении «спросить, заставить отвечать», например, «Вызванный учителем, Богатырьков отвечал не сразу /Изюмский. Призвание/» [4: 256], выступает как семантическая калька с немецкого herausrufen «вызывать»: Schauspieler herausrufen [3: 377]. Значение используемого в качестве вводного слова глагола выходить «обнаруживаться, выясняться» («Значит, вы, выходит, сынок Сергея Петровича Шишкина?» /Куприн. Поединок/) является семантической калькой с немецкого auskommen. Слово загнать в значении «продать» («Я казённые чулки на базаре и загнал» /Федин. Необыкновенное лето/ [4: 173] представляет собой семантическую кальку с немецкого treiben. Ср.: нем. Handel treiben буквально «гнать торговлю» и рус. гнать товар; нем. eine Sache in die Hohe treiben и русское гнать цену. Лексико-семантический вариант глагола лежать «находиться на ответственности кого-либо» («На мне лежала исключительно обязанность смотреть за стрелками и за путями» /Серафимович. Стрелочник/) – также семантическая калька с немецкого liegen. Значение глагола подрывать «2) наносить вред, дискредитировать. Подрывать авторитет, доверие» [4: 466] является семантической калькой немецкого слова untergraben, имеющего в языке-источнике аналогичное значение. Подобный тип калек встречается и среди имен существительных, например, дар как «способность, талант» («У адвоката был необыкновенный дар описывать» /Чехов. Сильные ощущения/) является семантической калькой немецкого слова Gabe: Er, Sepp Nraunwein, hatte die Gabe, das Gute länger und tiefer zu dewahren als das Schlechte. (Feuchtwanger Exil. DRS 1983: 161) (Он, Зепп Траутвейн, обладал даром хранить в себе хорошее дольше и глубже, чем плохое). Слово задача в значении «то, что требует исполнения, решения» («[Самгин] свёл задачу жизни своей к воспитанию в себе качеств вождя, героя, человека, не зависимо от насилий действительности» /Горький. Жизнь Клима Самгина/) [4: 175] – это семантическая калька с немецкого Aufgabe. Слово Aufgabe встречается в этом значении у Фейхтвангера: Jetzt hat er seine Aufgabe für das kommende Jahr erkannt. (Feuchtwanger.) Семантической калькой немецкого Bewegung, образованной по модели «от обозначения движения в целом к обозначению пантомимических явлений», выступает слово движение – «изменение положения тела или его части»: По движению его руки … Катя поняла, что юноша читает стихи. /Толстой А. Хмурое утро/. Слово оборот как «выражение» («В 8 часов вечера вчера я позвал к себе старосту Василия …, который говорит красноречиво, путая городские обороты с крестьянской речью…» /Толстой Л. Н. Дневник помещика/) определяется Н. М. Шанским как семантическая калька с немецкого Wendung. Таким образом, слово с семантической точки зрения не есть простая сумма значений, которые одинаково зависят друг от друга или же одинаково автономны. Уже сама группировка значений, разграничение значений и оттенков значений, различные пометы, вроде «переносное», призваны отразить тот факт, что значения многозначного слова образуют определённую семантическую структуру, элементы которой по-разному зависят один от другого и по-разному связаны один с другим. Однако линейное расположение словарных толкований неизбежно затушёвывает подлинное соотношение значений, семантическую организацию слова. Перспективой настоящего изыскания является исследование парадигматических связей семантических калек немецких слов в русском языке.